Митрополит Ставропольский и Невинномысский Кирилл на открытии выставки. Фото: Михаил Синицын/РГ
Заседания Собора проходят оживленно, но в полном величавого спокойствия порядке, писал о Всероссийском поместном Соборе РПЦ 1917 года его участник, священник Григорий Ломако. Сразу и не скажешь, что речь идет о событии, вошедшем в пятерку важнейших в истории взаимоотношений государства и Церкви в стране, поправившем Петра I, который упразднил патриарха. “К 100-летию восстановления патриаршества в России” называется выставка, которая открылась в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ).
– Мы представляем обществу документы по ключевому событию нашей истории, в ее создании приняли участие самые разные общественные организации, которые в обычной жизни пересекаются редко, – сказал, открывая экспозицию, директор РГАСПИ Андрей Сорокин. – И это пример налаживания диалога между совершенно разными институтами гражданского общества в России. Это то, чего нам так не хватает сегодня и так не хватало российскому обществу сто лет назад. Повод всерьез задуматься об историческом смысле революционных событий, которые привели к кровопролитной гражданской войне.
Начавшись в середине августа, Собор шел неспешно и размеренно. На открытии побывал премьер-министр Керенский, пожаловали дипломаты и зарубежная пресса. “Дискуссия, нужен ли России патриарх или не нужен, велась вплоть до 25 октября, когда до Москвы достигли вести из Петрограда, – соглашается с отцом Григорием куратор выставки, доктор исторических наук Людмила Лыкова. – Только тогда было принято решение немедленно прекратить прения и выбрать патриарха”. Как будто все сразу поняли, что России скоро понадобится сильная духовная поддержка.
Среди документов – знаков истории, представленных на выставке, обращает на себя внимание телеграмма по-английски, приветствие американской православной миссии: “Просим благословения у нашей матери-церкви…” Еще одно мощное свидетельство эпохи: фото забитой людьми Красной площади: прихожане Москвы приветствуют Собор, выбирающий патриарха. К слову, сами выборы проходили уже не в Кремле, где шли бои, а в храме Христа Спасителя. Под стеклом – небольшие кусочки бумаги с печатью Всероссийского церковного собора. Год, по традиции, указан буквами старославянского алфавита. Это жребии, на одном, том, который вынул из ковчега старец Алексий, было написано имя будущего предстоятеля: “Тихон Беллавин”. Кстати, патриарший титул в 1917 году укладывался в одно слово “Всероссийский”.
Один из самых интересных экспонатов – послание уже выбранного патриарха об анафеме большевикам. Начинается словами “Смиренный Тихон…” (так Святейший называл себя во многих документах). Людмила Лыкова рассказывает, что Собор долго не соглашался с формулировками патриарха, считая их слишком жесткими. Читаем выцветший печатный текст: “Вы хотите сделать из Святой Руси поганую…”. Но большой правке подвергся и знаковый документ со стороны большевиков. Это так называемый декрет о свободе совести из фонда Ленина. Он был довольно мягким в первой редакции, утверждая, что “религия – частное дело граждан”. Затем смысл изменился почти диаметрально: Церковь отделили от государства, лишили статуса юрлица и имущества… А послание Тихона было тщательно, с пометками и подчеркиванием прочитано в аппарате Совнаркома. Реакция не заставила себя ждать: самый трагический документ выставки – списки первых новомучеников, которые появились уже в апреле 1918-го.